Пять шагов по облакам

Юна Завельская

Мне кажется, что мы знакомы тясячу лет – тогда, в 90-х, у Даши Кравцовой это была первая победа в конкурсе молодых дизайнеров обуви, только что организованном выставкой Мосшуз (потом их еще было много), у меня – первая статья о подрастающей смене дизайнеров в первом российском обувном журнале. Даша тогда почти сразу стала главным дизайнером компании Carlo Pazolini, где и работала все эти годы, я сменила с десяток изданий, но мы никогда не теряли друг друга из виду. Вопрос, с кем из российских дизайнеров обуви делать интервью для первого номера журнала, даже не поднимался – конечно, с Кравцовой. 20 лет спустя.

О ВЫБОРЕ СПЕЦИАЛЬНОСТИ

Я училась в физико-математической школе, но с 12 лет знала, куда буду поступать (правда, в последнем классе хотела стать архитектором). Моя преподавательница из художественной школы, сама окончившая Текстильный институт, все время подталкивала меня к поступлению на орнаменталистику. Она считала, что с таким чувством цвета мне туда прямая дорога, хотя я сама полагала, что у меня преобладает форма. Но цвет я тоже очень люблю. Мои коллеги, собирая коллекцию, прикладывают к эскизам кусочки фактур – меняют их, прикидывают, а я 10-12 фактур и цветов могу соединить в своей голове. Я не знаю, почему так происходит. И когда я пришла в Текстильный университет им. А. Н. Косыгина после физико-математической школы, я все время удивлялась – почему все вокруг так медленно думают? Как возникла обувь? Я не хотела идти на орнамент и заниматься потом платками и дизайном рисунков на тканях, а в 23-й группе учили художников по обуви, трикотажу и ювелирным изделиям. Я подумала, что будет здорово освоить все сразу. А для меня это было очень важно – мой папа учился в Советском Союзе в трех институтах, и не ради «корочек», а ради знаний. К тому же меня подкупало, что моделирование обуви сродни скульптуре. У меня альтернативы даже не было – если бы я тогда на ФПИ не поступила, мне кажется, это было бы трагедией всей моей жизни.

ОБ УЧЕБЕ И УЧИТЕЛЯХ

Я учусь, кажется, всю жизнь. В БВШД мне было очень сложно, потому что я приходила к 19, и надо было сразу включаться (курс Visual Communication был окончен с красным дипломом. – Ред.). Но если бы не Леонид Фейгин, я бы, конечно, туда не пошла. У меня было несколько преподавателей в жизни, которые кардинально на меня повлияли, но Леонид Фейгин буквально перевернул мое сознание. И каждый мой однокурсник скажет то же самое. Это как мастер (учитель) на Востоке. К сожалению, сейчас он больше не преподает в таком качестве, потому что для него это реально было актом самоотдачи. До этого таким человеком для меня был Геннадий Александрович Бастов из Текстильного университета – он давал нам свободу, никогда не мучил заданиями, но именно он приучил нас ходить в патентную библиотеку. Мне кажется, именно это сыграло свою роль в том, что все у него учившиеся – я, Денис Симачев и другие – демонстрировали какую-то невероятную свободу в конкурсных работах. Он всегда давал понять, что это наша ответственность в принятии решения, а не преподавателя, мамы или еще кого-то. Но его искреннее восхищение хорошей работой – вот это было важно, вот это формировало в нас художников. Многое из института забылось, а вот это его осталось: «девочки, девочки, в гробу будете спать, а сейчас – работать!» – ловлю себя на мысли, что сейчас тоже так говорю.

О ПОБЕДАХ

Первый мой конкурс случился в 1997 году – «Шаг в будущее». МГТУ им. Баумана устраивал. Это был самый крутой конкурс – он был посвящен экологии, переработке, моде из пластика и отходов производства. Я защищала свой проект в Бауманском – там не показ был, а стенд. Победила в национальном финале, весь институт мной гордился (знаменитая коллекция «Тайны водной стихии», собранная из оргстекла и металла, обошла в том сезоне все журналы). И после этого я начала участвовать во всех конкурсах, которые проводились тогда в России. На следующий год победила на Мосшузе с коллекцией «Блеск стекла». В показе участвовали все мои друзья юности, они теперь известные люди – Данила Поляков, Ваня Макаров и Миша Подгорный (оба впоследствии много работали с Денисом Симачевым). Подошвы к той коллекции сделали на Заводе им. Лавочкина из алюминиево-магниевого сплава, позаимствованного из ракетной промышленности. Он легкий и твердый.

Первые образцы были на котурнах из стали – они были тяжелыми, модели с них все время падали. На следующий год опять была победа на конкурсе Мосшуза с «route 0101». С этой коллекцией мы потом поехали в Калининград и в Ригу. Оттуда я тоже привезла подругу на всю жизнь – она была единственной из конкурсантов, кто за меня искренне порадовался. Правда, я не знаю, как бы я вела себя на их месте – я тоже достаточно амбициозный человек, просто у меня не было творческих провалов в тот период жизни.

ОБ УДАЧЕ

Однажды в Риге во время Ассамблеи неукрощенной моды я зашла в огромный универмаг – в Москве тогда, да и во всей России таких магазинов не было. И увидела каталог Жан-Шарля де Кастельбажака. Первая реакция была: «А здорово было бы в его студии оказаться»! Через год я выиграла конкурс «Русский силуэт» и в качестве премии получила стажировку в Доме Jean-Charles de Castelbajac (он был председателем жюри в тот год). Надо сказать, меня часто судьба толкает на такие встречи.

О ДРУЗЬЯХ

Я стараюсь людей не терять. У меня есть друзья, с которыми я дружу с очень раннего возраста. Вместе в физматшколу поступали, потом в институты шли одновременно, хоть и в разные, – встречались около подъезда, как в «Зимней вишне». Они принимали участие во всех моих конкурсных показах и всегда поддерживали во всем. И хотя на протяжении жизни у меня появилось много новых друзей, со старыми я продолжаю постоянно общаться и стараюсь в дружбе выкладываться по полной – искренне и по-настоящему.

О РАБОТЕ

Я работаю со второго курса. Все ходили на практику в Carlo Pazolini, но осталась там одна я. Сначала это был мультибренд, потом владельцы решили сделать свою марку. Я приходила после занятий и рисовала эскизы. Я росла вместе с этой маркой. Когда пришла, у Carlo Pazolini было два магазина, а сейчас 180. Было время, когда компания открывала магазины в Америке, Италии, Великобритании, Китае и по всему миру. Сейчас наступил другой период – в сентябре мы запускаем молодежную линию PZLN, это новый шаг в развитии бренда.

О ДИЗАЙНЕ И ЕГО АДРЕСНОЙ АУДИТОРИИ

Сейчас возраст не имеет значения, как раньше, когда мы делали маркетинговые исследования аудитории. Одни в 27 одеваются в классический костюм, другие в 50 – как хипстеры или панки. Мы всегда делали модную обувь, соображения удобства отступали на второй план. Изобретали всей командой каблуки в форме ириса, какие-то невероятные формы – сейчас мы этого позволить себе не можем, просто не будет продаваться. Сегодня мы делаем комфорт, потому что он в тренде. Но мне нравится такой минимализм в духе Celine, это круче всего – сделать просто, но суперкачественно. И чтобы линия была. Я до сих пор прихожу на работу, беру в руки карандаш и испытываю счастье. Сейчас стилистов учат компилировать модели на компьютере. Но в чем фишка рисунка, созданного рукой (я спустя 20 лет это поняла), – вкачивая энергию в свой рисунок, ты передаешь ее дальше по цепочке. И все люди, которые потом будут строить, отшивать эту модель, будут видеть твой рисунок и стараться сделать классные туфли. Так эта энергия доходит до конечного потребителя. А потом я вижу каждого второго человека в метро в наших моделях. С чем можно сравнить это чувство?

О КРЕАТИВЕ И КОММЕРЦИИ

Меня многие спрашивают, как я после всех этих космических студенческих моделей пошла работать в коммерческую марку. Но в тот момент это был лучший обувной бренд в России, а я всегда выбираю все самое лучшее. И тогда и сейчас я убеждена, что Carlo Pazolini мог дать больше для моего развития, чем любая другая компания в России. Я отвечала за все одна – кожу закупала на 30 тыс. евро, заказывала выкрасы. Люди, которые сейчас у нас работают, в жизни не видели столько материалов, а мне приходилось все пробовать руками. Так, потихоньку, я набиралась опыта. Ведь никогда не знаешь, откуда к тебе придет решение новой коллекции – социум ли повлияет, какая-то музыка, образ, прочтение книги, фактуры, выставки современного искусства или некий перформанс, опера или балет. Ты впитываешь в себя целый мир и тогда можешь создать что-то новое. А у Carlo Pazolini была своя фабрика, она просуществовала семь лет, у нас были любые материалы – все виды кож, латекс, металлик… Для моего развития это было необходимо. Если бы я пошла работать на дизайнерскую марку, я бы делала три модели в сезон и круто тусовалась. А сейчас я знаю весь обувной мир, и не только обувной. Это дает мне необходимую степень свободы.

О БУДУЩЕМ

Мир изменился, потребление меняется. И чтобы остаться на плаву, дизайнер должен делать либо уж совсем инновацию, либо четко следовать тренду. Другого, мне кажется, пути нет. Все крупные обувные дизайнеры – Маноло Бланик, Лабутен и многие другие – следуют тренду, меня же сегодня больше интересуют Celine, Saint-Laurent, Balenciaga, потому что они стиль создают. Всегда восхищала концепция Martin Margiela – то, как он делал показы, как строил свой бренд. Когда-нибудь я создам свой бренд (концепцию я уже придумала). И буду смотреть на звезды днем, как звездочеты наблюдали созвездия, глядя из колодца.